Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Дурацкая затея

Дурацкая это была затея – попытаться написать книжку. Не такое это простое дело.



А начиналось все очень интересно. Разбираясь в биографиях своих дедушек и прадедушек, я обнаружил несметное количество несоответствий и «белых пятен». Пришла мысль – а если заполнить эти лакуны подходящими таинственными ситуациями и приключениями? Ввести в повествование загадку, которая не раскрыта до сегодняшнего дня. И вообще, объединить их всех общим сюжетом и познакомить между собой тех, кто при жизни не был знаком…

Сделать их членами тайной организации, владеющей каким-нибудь артефактом, тайным знанием или древней рукописью. Некоторые из них могли бы работать в разведке. Преподавать в разведшколе или на специальном факультете Академии Генштаба. Во время Второй Мировой они вполне могли бы пересечься где-нибудь в тылу врага. В Вене, например. И там разыскать, то о чем было написано в древнем свитке. Или наоборот что-то спрятать. Что-то такое, за чем до сих пор продолжают охотиться спецслужбы.



Вариантов масса. Мой дед, Горинович Владимир Николаевич, и моя бабушка, Гаевская Нина Семеновна, входили в 20-е годы в масонскую организацию «Гизбар», (из других источников – Орден Св.Владимира) у которой в распоряжении находилось множество древних рукописей. Оба владели несколькими языками. Орден работал под контролем НКВД, что подтверждают его члены. И по некоторым сведениям существовал до 1940-го года. Членами Ордена были, в том числе, и Борис Леонидович Смирнов – нейрохирург и санскритолог, и Александр Константинович Анохин – один из организаторов скаутского движения и двойной агент ЧК/Охранное управление.

Дед свободно владел немецким, английским, французским, греческим, древнееврейским, санскритом. Теософ, астролог. В январе 1918 года ушел прямо со студенческой скамьи (учился Университете Св.Владимира) на фронт. В 1941 тоже ушел на войну, которая закончилась для него в Вене, в немецком плену. Хотя, есть информация, что существовала его фотография в немецкой форме. Или это была форма РОА?

До войны к нему в село часто приезжал пить чай НКВДист. А в 1937 году за дедом приехали и забрали, но к вечеру он вернулся домой. По окончании войны он работал в Киеве, на шлифовальном заводе, который сейчас называется «Гранит». На пенсии переводил с санскрита, увлекался криптографией, тайнописью, конструировал микроскопы и подзорные трубы.

Бабушка санскрита не знала, но на остальных языках общалась свободно – все свое детство она провела со своей матерью за границей – Вена, Берлин, Дрезден, Берн, Цюрих. Только в Германии прожила безвыездно два года. Часто там встречалась с отцом, который был с матерью в разводе.

Бабушкин отец, мой прадед, Гаевский Семен Иванович работал в архивах с древними рукописями, часто выезжал за рубеж, в совершенстве владел языками. Куда-то пропал в 1934 году. После общения с органами НКВД. Говорят, что потом его видели в Вене.

Дедушкин отец , Горинович Николай Елисеевич, был слеп (его изуродовали народовольцы, облив серной кислотой) был женат на Разумовской Екатерине Аристарховне и находился на попечении графа А.П. Бобринского и его жены и состоял в переписке с графом Пашковым Василием Александровичем, который жил в эмиграции, в Лондоне. Прадед проходил обучение в Кенигсберге и получил там профессию преподавателя для слепых. Основал несколько приютов, воспитывал приемных детей. Да и своих у него было восемь. Все отлично владели несколькими иностранными языками.

Именно он больше всего интересовал следователя, который вел дело моего деда в фильтрационном лагере где-то в бухте Находка после освобождения из немецкого плена.

Другой мой дед, Голубев Алексей Васильевич, имеет еще больше белых пятен в биографии. По всем моим догадкам – он работал в ЧК/ГПУ/НКВД. Хотя прямо в биографиях он этого не указывает. Но так получается. Во всяком случае, если не удастся найти никаких дополнительных данных о нем, то так и будет. Будет преподавателем в разведшколе. Инструктором по минно-подрывному делу.

Войну окончил в Вене. Персональный пенсионер союзного значения.

Есть еще тетя, Чернюк Александра Владимировна, которую угнали в Германию во время оккупации. В самом конце войны она там встречалась с офицером РОА, который уговаривал ее уходить с отступающими немцами. После освобождения Красной Армией тетя долго работала в контрразведке писарем, там в Германии, в фильтрационном лагере

После этого она окончила ВПШ в Киеве, где и познакомилась с моим дядей, Чернюком Филиппом Петровичем. Была избрана депутатом Киевсовета.

Дядя войну начал снайпером, а закончил в разведке. В Вене.

В селе его все называли Микола. И он отзывался на это имя. Я до сих пор помню его, как «дядю Колю». Перед пенсией работал в фельдъегерской почте. С пистолетом в кобуре. А за кроватью у него стояла винтовка и все время в комнате работала радиоточка. Выключить ее было невозможно – был заблокирован выключатель.

И много другого интересного...

Но как это все написать? Думаю. И, думаю, думать буду еще долго…


Tags: Гаевская, Голубев, Горинович, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments