Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Categories:

Из воспоминаний мой тети Александры Владимировны Горинович

В конце 1943 и в начале 1944 года очень бомбили этот район. Это Ганновер и Брауншвейг. Но я не боялась. Страха не было. Хотя чердак, на котором я жила, освещался от вспышек и шатался от разрывов (3 этаж).

В начале 1944 года к моему хозяину пришел офицер РОА (а может только переодетый в форму, потому что очень добрый). Ему девушка из Хмельницкой области Ковальчук Мария, работавшая у хозяина по соседству с нами, рассказала, что меня бьют и оскорбляют. И что я сама из Киева. Этот офицер тоже был родом из Киева. Он подошел к управляющей немке и что-то сказал ей по-немецки. Она очень испугалась и убежала в дом. Он немного поговорил со мною и сказал чтобы я пошла в соседний городок, где он собирает всех украинок и русских. В воскресенье. Хозяева отпустили меня и я пошла с девушками на это собрание. Там нас собралось примерно 40 человек. Он нам рассказывал, что советские войска освобождают города и села Украины, что Киев освобожден (я еще в начале 1943 года получила письмо от мамы, в котором она написала, что уже слышна стрельба и разрывы снарядов). Но чтобы письмо дошло, написала, что Коля Луговой, а он был в действующей армии, офицер и Коля партизан. Т.е. писала якобы о партизанах. Она знала, что я догадаюсь. Ведь я знала стихотворение о Коле-партизане.

Коля Тиховаров

Где Амур спокойно катит волны,
От Хабаровска невдалеке.
Где леса – зелено-черны,
Круто опускаются к реке.
Где ночами стеляться туманы
Где валежник затаил беду
В дебрях тех скрывались партизаны,
В грозном девятнадцатом году.

Шли бои. В кольце лесных пожаров,
Люди отходили на восток.
Был в отряде Коля Тиховаров,
Маленький смышленый паренек.

Вот однажды мальчика с пакетом послали в красный штаб,
В одну из деревень
Должен он фронт перейти с рассветом
Иназад вернуться в тот же день

Темной ночью он оставил лагерь,
Труден путь – все тропы надо знать.
Перелески и овраги, топь, болото, узенькая гадь.
Все прошел – но, вдруг, на полпути,
Прямо на отряд белогвардейский он наткнулся –
Некуда уйти.

На коне сидит казак усатый,
Шапка с позументами на нем,
Сбруя лошадиная богато,
Разукрашена черненным серебром.
Вспомнил Коля, к ним в избу вот этот,
Приходил и кулаком стучал.
Требовал от матери ответа,
Жгучей плетью Колю исхлестал.
А казак, он тоже вспомнил Колю,
Незаметно отстегнул аркан...
- Все, теперь не вырвешься на волю,
А выдашь партизан.

Видит Коля – некуда податься.
Горло захлестнул ему аркан,
Надо умереть, но не сдаваться,
И не выдать партизан.

- Что ж, пойдемте, - Коля отвечает, - Проведу,
Я, нынче, пленник ваш.
Неужели Коля, жизнь свою спасая,
Ты своих товарищей предашь?..

Он ведет их, солнце золотое,
Поднимается над головой.
Он ведет их тайною тропою,
Что осокой скрыта и травой.

Над болотом травы зеленеют.
Карусель кричит: «Пора! Пора!»
А коней казачьих не жалея,
тучей облепила мошкара.

Вот уже забулькали копыта,
Вот уже забулькала вода,
- Ты куда?! – Кричит казак сердито.
Коля отвечает: «никуда».

Никогда здесь не бывает сухо,
Даже заяц здесь не перейдет,
А коней казачьих в тину втянет,
В тину засосет.

Коля рвет пакет свой на кусочки.
Он в болоте утонуть готов.
Примостившись на высокой кочке,
Радуется гибели врагов.
- Хороша ли, беляки, прогулка?
Или труден партизанский шлях.
И в ответ раздался выстрел гулкий
– это в Колю выпалил казак.

И болото эхом отвечает,
Над болотом вьются комары.
Коля Тиховаров, умирая,
казаку с усмешкой говорит:
- Ты напрасно пули тратишь даром.
Ты утонешь. Я умру от ран.
Вот так умер Коля Тиховаров,
маленький бесстрашный партизан.

Отгремели боевые грозы,
На таежных берегах реки,
Выросли богатые колхозы,
Осушили топь большевики.
В школах тиховаровцы ребята,
Песнь о Тиховарове поют.
Все готовы, как и он когда-то,
Жизнь отдать за родину свою.

Этот власовец ходил и в лагерь для военнопленных, где и пленные, которые работали у моего хозяина (ежедневно в 5 часов утра их привозили из лагеря). Я как раз в это время убирала комнаты, окна которых выходили на улицу, и слышала тяжелый грохот деревянной обуви по мостовой в темноте. Освещения не было ни на улице, ни в доме. Окна занавешивались вечером черными светонепроницаемыми занавесями.

А через месяц в феврале 1944 года нас собрали в г. Гильдесхайле в здании школы. Собрание вели все тот же власовец и немецкий офицер. Рассказывали нам как у нас все плохо и что мы должны идти оказывать помощь власовцам. Записываться в РОА. А они вместе с немцами сделают нашу страну богатой и культурной.

Никто из нас не согласился писать заявление. Мы начали кричать и стучать крышками парт. Нас роспустили и мы разошлись все по своим хозяевам. Потом еще власовцев видела во дворе у хозяина. Они отдыхали. Носили белый хлеб и консервы и показывали нам, агитировали идти в РОА. А через 2 дня исчезли.
Tags: Горинович, мемуары
Subscribe

  • На высоте мечты

    Мне фильм понравился. Легкий, красивые музыка и танцы, все так ярко, красочно. Добро пожаловать в Вашингтон Хайтс! Воздух на выходе из станции…

  • А мне нравится

    Особенно реакция из-за поребрика

  • Что делают блогеры на ослиной ферме?

    Хорошо, что я в тот день надел очки ─ никто не узнает. Кстати в тот день я их и потерял. (сразу заказал новые) На прошлой неделе мы с друзьями…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • На высоте мечты

    Мне фильм понравился. Легкий, красивые музыка и танцы, все так ярко, красочно. Добро пожаловать в Вашингтон Хайтс! Воздух на выходе из станции…

  • А мне нравится

    Особенно реакция из-за поребрика

  • Что делают блогеры на ослиной ферме?

    Хорошо, что я в тот день надел очки ─ никто не узнает. Кстати в тот день я их и потерял. (сразу заказал новые) На прошлой неделе мы с друзьями…