Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Categories:

НАБАТ Закавказья:

его эхо ранит всю страну
СОБЕСЕДНИК № 6, ФЕВРАЛЬ 1990


Юг России отличался до последнего времени политической стабильностью. Здесь не знали ни всплеска неформального радикализма, ни голодных бунтов, ни беспокойств на национальной почве. Идейные бои, конечно, велись, социальный пейзаж менялся, но все же казалось, будто жизнь — настоящая, новая — творится где-то в другой стороне.

Местное жизнеустройство всегда зиждилось на материально-практическом факторе. Кубанский человек — в большинстве своем за твердую основу, не участвует в экстремистских акциях, его сознание запрограммировано скорее на сохранение статус-кво, нежели на перспективы некоего перелома. Партийный, советский аппарат поглощен работой хозяйственного механизма, бесперебойно действуют важнейшие системы жизнеобеспечения: выпекается хлеб, собирается урожай, выходят газеты, строятся дома, работают транспорт, связь, торговля. Это, если хотите, своя модель, и к ней надо относиться уважительно.


Но солнечным январским утром поднялась и Кубань. Трамваи и троллейбусы, набитые до отказа, проскакивали остановки и шли сразу до конечной — к крайкому КПСС. Сюда, в довольно тихий район, куда обычно стекаются праздничные колонны демонстрантов, сейчас шли люди, словно гонимые страшным набатом, держа в руках совершенно иные призывы: «Верните наших сыновей», «Нет второму Афганистану», «Язова — в отставку», «Россия не жандарм», «Армения и Азербайджан, купите себе войска в ООН»...



Так десятки тысяч кубанцев отреагировали на мобилизацию резервистов в связи с чрезвычайным положением в Закавказье. Она проводилась молниеносно, в течение двух часов, без разбора, ночью и с рабочих мест, практически без возможности предупредить близких. Сами методы, конечно, вскоре были обсуждены и осуждены на бюро крайкома КПСС. Но если б дело было только в методах! Вопрос в те дни стоял шире — не хотим вообще воевать в Закавказье! На время я включу диктофон, и вы услышите голос площади.

—  Неужели нельзя сформировать ополчение, чтобы оно само защищало себя и свои семьи?

—  Женщины, товарищи, не выходите на работу,    пусть   все   остановится,    весь Краснодар, пока наших не вернут из этого ада!

—  Живыми!

—  Нас, русских, ненавидят уже во многих горячих точках планеты. Теперь возненавидят и в Закавказье.

—  Меня в военкомате чуть не вытолкали, когда я пришла узнать, где мой муж. Легче всего обвинить митингующих в непатриотичности, в отказе от интернациональной солидарности. Это могут сделать только те, кто не видел слез, обмороков, скорбных,    обреченных    женских    лиц. И митинг, родившись как выплеск народного бабьего горя, приобретал с каждой минутой характер все более политический.


Оригинал Ссылка откроется в новом окне  (1024×621)

Беспрецедентная акция неповиновения заключала в себе острое недовольство правительственной политикой в Закавказье. И то сказать: Горбачев — одно заявление, Горбачев — другое обращение: примиритесь, хватит, не надо; и особое управление, и комендантский час, и, наконец, чрезвычайное положение, и уже вся страна выбита из колеи, прильнула к телеэкранам, и уже армия в затруднении, и уже тысячи ребят «в ружье» — все бесполезно, сводки одна хуже другой. Есть афганская пословица: «Заклинатель змей умирает от их укуса». То есть иллюзии сдерживания (мы жили ими два года) оказались иллюзиями. В ситуации кризиса, когда политика сверху не дает плодов, начинает прорастать — косноязычно, судорожно — политика снизу. Политика площади.



Ответ Москвы пришел на удивление быстро, вечером того же дня: мобилизацию прекратить.

Но уж коли собрались и нарушили немоту, надо говорить вообще обо всем, что волнует. Вот где выплеснулось наболевшее. Практическим итогом разговоров стало, например, то, что все базары Краснодара вдруг покинули люди из Закавказья, какая уж тут торговля. Самолеты из Азербайджана начали прибывать регулярно на третьи сутки. Накануне вечером программа «Время» показала наших резервистов в самой Гяндже. Бесформенная масса, заросшие, с голодными глазами, ничего не понимающие... Да бывает ли такая армия? По прибытии выяснились и вещи более впечатляющие — они никому не были нужны! Ими никто серьезно не занимался, спали, пристроившись на парапетах аэродрома, ели из котелков, пропахших солидолом, военный магазин оккупирован женами офицеров (чтобы не исчезла колбаса), раздали по сто двадцать патронов, ни от кого ничего невозможно добиться. Фантасмагория, дурной сон. Возникает единственная и страшная мысль — а если?..

Журналистов упрекают: нагнетают, вбивают клин. Но откуда ж взяться доверию, если сам оплот дисциплины тронут хаосом, растерянностью? Где ж хоть образ доблестных Вооруженных Сил, на содержание которых страна работает не покладая рук?

Нет, вовсе не удивителен краснодарский прецедент, по сути — срыв мобилизации. Когда-то она должна была быть сорвана. ...Площадь опустела, когда последний резервист вернулся домой. Но успокоиться все равно невозможно. Кубанцы вернулись все, а вот у соседей — ростовчан — потери есть. Что теперь делать, что? С какими плакатами выходить, в какую ООН писать? В нашей стране ни у кого не может быть отдельной судьбы. Стреляют в Гяндже — слышно в Ростове, слышно в кубанской станице, везде слышно. Счастливый исход в одном отдельно взятом населенном пункте невозможен, мы земляне, а не инопланетяне.

Когда я написал эти строки, зазвонил телефон. Женщина. Ее сын служит в «хорошо обученных внутренних войсках». От него нет вестей. Она рыдает. Она спрашивает — почему он должен идти туда «выполнять свой интернациональный долг»? Она безудержно рыдает и говорит, что никому ничего не должна, а если и должна, то не может платить сыном. И я не могу подыскать никаких слов, чтобы утешить ее...

Александр Колесников,
соб.   корр.   «Комсомольской   правды».
Фоторепортаж
Владимира Веленгурина.
Краснодар — Майкоп.
Tags: Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments