Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Categories:

«Вы должны смыть своей кровью вину перед Родиной и ее великим вождем товарищем Сталиным»

Военные мобилизации в Украине в 1943—1944 годах.

Советская историография в целом обходила эту проблему стороной, поскольку она таила в себе много непривлекательных и откровенно опасных сюжетов, способных нанести ущерб формировавшемуся мифу о «Великой Отечественной войне». Катастрофа 1941 года и последовавшая за ней немецкая оккупация со всей очевидностью продемонстрировали нелояльность украинского населения к советской власти. Но для последней это не являлось большим секретом. Оценивая реакцию населения республики на гитлеровскую оккупацию, секретарь ЦК КП(б)У Д.С.Коротченко в докладной записке Н.С.Хрущеву отмечал: «Абсолютное большинство гражданского населения в Украине не желало продолжать борьбу против немцев, а пыталось различными способами приспособиться к оккупационному режиму».

00098204_n4

В Красной армии, пережившей в 1941 году трагедию жестоких поражений, плен, панику и отступление, сформировался даже сублимационный стереотип об «украинском предательстве». Н.С.Хрущев вспоминал в своих мемуарах о том, что генерал К.С.Москаленко, несмотря на свое украинское происхождение, был крайне озлоблен против земляков, называл их предателями и призывал выслать всех в Сибирь. В среде московской творческой элиты также преобладали антиукраинские настроения. Александр Довженко с возмущением писал в дневнике о поэте Д. — «темной шушвали, ненавидящей наш народ», который собирается расстрелять миллионы украинцев после войны «за предательство».


Сам великий мастер с обреченностью ожидал неотвратимую месть сталинской власти украинцам. «Никому ничего не будет прощено — писал он 1 июня 1942 г., — сколько несчастных, обездоленных мучеников или темных недоумков, сбитых с толку полным провалом начала войны, сколько их битых, жженых, стреляных, униженных будет бито, унижено, наказано из-за неразвитости человеческих отношений, и зла, и плохого нашего бездушного воспитания».

В 1943 году советское командование издало специальную директиву, в которой указывалось на необходимость шире использовать такой источник пополнения войск, как мобилизация военнообязанных из освобожденных районов. Армия практически получала карт-бланш на «использование» людских ресурсов.

Необходимость такого, не присущего действующей армии, мероприятия (мобилизация и военная подготовка требовали дополнительных усилий) объяснялась сложностями в работе транспорта, перегруженность которого якобы не давала возможности своевременно доставлять на фронт подготовленное в тылу новое пополнение. Одновременно в документе подчеркивалось, что в тылу имеется достаточное количество людских ресурсов, чтобы обеспечить все потребности армии.

Активные мобилизационные мероприятия РККА развернула с первых же дней вступления на украинскую землю, и они не прекращались до конца 1944 года. Так, летом 1943 г. в Сталинской области передовыми частями было призвано и мобилизовано 12 860 тыс., в Сумской — 24 031 чел. В освобожденных от немцев районах налаживали свою работу и военкоматы. Такая система действовала как сдвоенное лезвие бритвы — кто избегал мобилизации армией, того мобилизовали военкоматы.

Подключение действующей армии к процессу мобилизации давало возможность ускорить введение в бой новых резервов. В сентябре 1943 г. только из районов Донбаса в соединения Южного фронта влилось 120 тыс. человек. Войска 2-го Украинского фронта за период с 1 по 23 января и в марте—апреле 1944 г. получили пополнение — 330 тысяч человек с бывших оккупированных территорий. Такая форма обеспечения войск людскими ресурсами существенно снижала качество отбора призывников, а также негативно влияла на уровень их военной подготовки. В условиях боевых действий мобилизация проводилась, как правило, с многочисленными нарушениями установленных в РККА правил отбора мобилизованных, сроков их обучения. Пагубная практика их немедленного использования в боевых действиях имела место с первых дней мобилизации. Отправка в бой плохо обученных, а зачастую плохо одетых и вооруженных людей больше напоминала жестокий акт мести за проявленную в 1941 г. нелояльность к сталинской власти, нежели предоставление украинцам возможности отплатить оккупантам за издевательства и унижения. М.Дорошенко писал в своих мемуарах о том, что во время призыва в Красную армию в его родной Кировоградской области людей гнали в бой без оружия, приказывая добывать его самим в бою. При этом политруки и командиры говорили: «Вы должны своей кровью смыть вину перед Родиной и ее великим вождем товарищем Сталиным».

Даже немцам было непонятно подобное отношение советского командования к «своим людям». Немецкие военные источники сообщали о том, что после первого взятия Харькова весной 1943 г. было мобилизовано в Красную армию до 15 тысяч человек в возрасте от 15 до 45 лет, которых без подготовки послали на фронт. Эти мужчины были одеты в гражданскую одежду и практически не имели оружия (1 винтовка приходилась на 5—10 человек). Не случайно этих людей, насильно загнанных в Красную армию, немцы называли «Beutesoldatenen» (трофейными солдатами). Проведя в 1943 году исследование среди пленных красноармейцев, немцы пришли к парадоксальному выводу: «Советы» окончательно исчерпали свои людские ресурсы и теперь бросают в бой подростков и людей преклонного возраста, мобилизованных из числа местного населения.

Согласно вышеупомянутой Директиве о мобилизации населения на освобожденных территориях, при фронтах с целью военной и политической подготовки этого «пушечного мяса», а также отсеивания «враждебных элементов» создавались т.н. Армейские запасные стрелковые полки. Срок пребывания в них колебался от 30 до 45 дней. Но сроки редко выдерживались, особенно в период наступления. Как отмечал в феврале 1944 г. в докладе «О работе с новым пополнением» начальник политотдела 60-й армии полковник Исаев, «...новое пополнение шло в бой, не умея владеть вверенным ему оружием».

В условиях тяжелых наступательных боев не успевали порой не только проводить военную подготовку нового пополнения, но и рассортировать его по военным специальностям. Бывший командир полка 5-й гвардейской воздушно-десантной дивизии 4-й гвардейской армии генерал-майор И.Попов вспоминал в своих мемуарах «Батальоны идут на запад» о том, как его полк осенью 1943 года мобилизовал на Черкасщине в с.Власовка 800 чел. (вероятно, всех имевшихся в селе мужчин). Уже в ходе боев выяснилось, что бывших артиллеристов «загнали» в пехоту, а тех, кто пушки в лицо не видел, отправили в артиллерию.

Именно на Черкасщине в период битвы за Днепр и позднее в ходе Корсунь-Шевченковской битвы погибло большое количество наскоро мобилизованных и сразу же брошенных в бой украинских крестьян. Многие из них похоронены в братских могилах в нескольких километрах от родного дома, но до сих пор еще числятся пропавшими без вести.

Интеллигенция была серьезно обеспокоена бесчеловечным характером мобилизаций в Украине. Осенью 1943 года А.Довженко записал свою беседу с писателем Виктором Шкловским. Оба были крайне взволнованы тем, что в боях гибнет большое количество украинцев, что их называют «чорносвітками», так как они воюют в домашней одежде без малейшей подготовки, как штрафники: «На них смотрят, как на виноватых». «Всех мучит мысль о нечеловеческих, невиданных страданиях народа, — сделал еще одну запись в дневнике А.Довженко после очередной встречи с земляками. — Рассказывают, что в Украине начинают уже готовить для мобилизации 16-летних, что в бой гонят плохо обученных, что на них смотрят как на штрафников, никому их не жалко. Как страшно думать, что вследствие такого Украина может остаться без людей. Потому что 19-летних девчушек уже тоже призывают в армию, а сколько уничтожил и угнал в проклятую Германию Гитлер».

Советские командиры неоднозначно реагировали на подобную мобилизационную практику. Шкловский рассказывал Довженко о том, как один генерал смотрел во время боя на действия неподготовленных «чорносвітків» и плакал. В одном из немецких документов утверждалось, что когда советского лейтенанта назначили командовать ротой невооруженных подростков, чтобы вести их в бой, он приказал им разбежаться по лесу, заявив, что отказывается вести детей на смерть, а сам застрелился. Но плачущий генерал и застрелившийся лейтенант были скорее исключениями из правил. Среди советских военных доминировало негативное отношение к тем, кто «отсиживался во время войны в оккупации».

Югославский коммунист Милован Джилас, побывавший весной 1944 года в Украине, вспоминал не только сдержанную встречу украинцами Красной армии, их «пассивное отношение к войне и советским победам», но и русского шофера, который крыл украинцев матом за то, что они плохо воевали (видимо, в 1941 г.), и вот русским приходится их сейчас освобождать. Подобные украинофобские настроения встречались и среди высшего командования. Генерал В.П.Герасименко вспоминал, что командующие 1-м и 4-м Украинскими фронтами генералы Конев и Толбухин называли между собой мобилизованных украинцев «малоумками», а самого генерала, который упорно продолжал говорить по-украински, обзывали «хохлом».

Все эти объективные и субъективные факторы обусловили в конечном счете безжалостный феномен сталинской мобилизации — военные относились к уроженцам Украины как к штрафникам или военнопленным. Характерный пример. 23 декабря 1943 г. на сборно-пересыльном пункте 38-й армии (командующий генерал К.С.Москаленко) произошел инцидент. Команда пересыльного состава в количестве 250 человек была направлена на работу на артсклад. Во время выхода за ворота группа женщин попыталась передать своим родным и близким передачи. Однако конвоиры выстрелами в воздух отогнали женщин. Мобилизованный Емельянцев позвал свою жену, которая направилась в сторону колонны. Конвоир Журин дал в ответ на это несколько очередей из автомата — вдоль дороги и по колонне, в результате чего два человека были убиты и двое ранены.

Условия жизни на пересыльных пунктах шокировали даже видавших виды советских чиновников. Так, на Львовском сборно-пересыльном пункте, который летом 1944 года принимал ежесуточно две-три тысячи мобилизованных в Войско Польское и на принудительные работы в промышленности, призывники спали на голом полу, не имели кипятка для приготовления пищи. Сам СПП, огороженный колючей проволокой, за которой толпились сотни женщин с передачами для родных, напоминал скорее концлагерь, нежели место, где готовились для отправки на фронт защитники отечества.

Не случайно в советских документах, касавшихся проблем мобилизации, случались «фрейдистские ошибки». В одном из документов Военного отдела ЦК КП(б)У «военнообязанных» назвали «военнопленными». В нем речь шла о передаче Львовским облвоенкоматом вооруженных команд для охраны СПП и конвоирования призывников. Кстати, вооруженное конвоирование мобилизованных широко практиковалось и в восточных и особенно в западных областях; после выхода РККА за пределы СССР подобная практика стала вредить имиджу армии-освободительницы. Так, начальник политуправления 1-го Украинского фронта генерал С.Шатилов писал Н.Хрущеву о том, что по шоссейным дорогам на Жешув двигаются группы пополнения, набранного в приграничных с Польшей районах. Пополнение состоит в основном из украинцев и лишь частично из поляков. Колонны двигаются под конвоем 8—10 автоматчиков, которые идут в голове, хвосте и по бокам колонны. Эта картина производит негативное впечатление на местное население, которое считает, что украинцев и поляков принуждают служить в Красной армии: «Москали гонят наших в свое войско». Шатилов просил Хрущева, «учитывая политический момент», дать указание о передвижении этих колонн главным образом в ночное время.

В Западной Украине, где возвращение советской власти сопровождалось ростом украинского национально-освободительного движения, проблема военной мобилизации приобрела еще более острый и драматический характер. Учитывая печальный опыт 1941 года, военное командование задалось вопросом: стоит ли вообще здесь проводить мобилизацию (с таким вопросом к Н.С.Хрущеву обратился командующий 1-м Украинским фронтом генерал Н.Ф.Ватутин). Желая лично разобраться в ситуации, Хрущев побывал в начале января 1944 г. в Сарнах — одном из первых западноукраинских городов, освобожденных от немцев. Об итогах поездки лидер украинских коммунистов проинформировал Сталина. По его мнению, западных украинцев следовало призывать в Красную армию на общих основаниях с восточными, только «более тщательно отсеивать и отбирать ненадежных, а также агентуру, которую, безусловно, будут стараться засылать к нам немцы через этих оуновцев, через бандеровцев и бульбовцев». «Я считаю, — подчеркивал Хрущев, — что эти люди неплохо будут воевать против немцев». 25 января 1944 г. Сталин подписал специальный приказ ГКО «О мобилизации советских граждан в освобожденных от немецких оккупантов районах Западной Украины и Западной Белоруссии».

Однако, как очень скоро выяснилось, ситуация в регионе оказалась значительно сложнее. Руководство ОУН и УПА, которое поначалу надеялось использовать подготовительные возможности Красной армии для военного обучения и вооружения своих сторонников, вскоре после вступления советских войск на территорию западных областей перешло к тактике тотального срыва мобилизаций, в том числе и путем проведения собственных. Это не только значительно осложнило военно-политическую ситуацию в регионе, но и затормозило мобилизацию в Красную армию.

В марте 1944 г., полагая, что клин клином вышибают, Хрущев предложил кремлевским руководителям в целях борьбы с УПА «мобилизовать все мужское население призывных возрастов в Красную армию». В подготовленном им проекте постановления ГКО «О специальных мероприятиях по западным областям Украины» мобилизационным вопросам уделялось первоочередное внимание. «В целях ликвидации действующих банд и наведения должного государственного порядка в западных областях Украины, — указывалось в документе, — Государственный Комитет Обороны постановляет: 1. Обязать НКО (тов. Смородинова) отмобилизовать до 20. 03. 1944 г. все мужское население призывных возрастов освобожденных районов Ровенской и Волынской областей, причем в первую очередь до 30-летнего возраста, и в дальнейшем по мере освобождения районов западных областей сразу же отмобилизовывать призывные контингенты». Согласно проекту этого постановления предполагалось всех мобилизованных немедленно отводить в тыловые округа и после фильтрации и обучения лучшую часть направлять в боевые части, а остальных использовать в тыловых частях (строительные, дорожные и др.) и на восстановительных работах.

Так же, как и в Восточной Украине, основная нагрузка при проведении мобилизации была возложена на армию. На 27 марта 1944 г. войсками 1-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов было мобилизовано в западных областях соответственно 64269 и 8614, а военкоматами только 2826 человек. При этом основными методами мобилизации были насильственные. Например, на 20.04.1944 г. из 69 110 человек, призванных по Ровенской области, добровольно явились в военкоматы только 2620 человек (не учитывая городов Ровно, Здолбунов, Сарны), другие были взяты путем проведения облав в селах и лесах.

В Галичине ситуация оказалась еще сложнее. Начальник политотдела 1-го Украинского фронта информировал Главпур о том, что мобилизация здесь проходит крайне неудовлетворительно, а в ряде районов Львовской области она и вовсе сорвана. Из 52 693 человек, подлежащих призыву, в августе 1944 г. было призвано только 3380 человек. На 1 сентября 1944 г. план мобилизации, установленный для армий 1-го Украинского фронта, был выполнен лишь на 56%. Главной причиной такого положения дел, по мнению политработника, являлась деятельность бандеровцев и плохая организация призыва. «Мобилизованные разбегаются по дороге», — пояснял Шатилов в своем очередном сообщении.

Относительно использования в бою мобилизованных в Западной Украине также возникли проблемы. Прежде всего, было необходимо «отсеять из рядов призванных ненадежные элементы», что требовало значительных усилий и времени. Первая проверка на благонадежность проходила уже на этапе мобилизации. В ней обязательное участие принимали офицеры местных или фронтовых органов НКВД и военной контрразведки «СМЕРШ». Затем к процессу «просеивания» подключались представители местных партийно-советских органов. Тех из призывников, кто сотрудничал с немцами (если они не заслуживали высшей меры наказания), отправляли либо в тыл для дальнейшей проверки, либо в штрафные роты. Всех остальных (кроме партийных функционеров и тех, кто был не менее года в партизанских отрядах) направляли в обычные роты и запасные полки.

А нелояльных и подозрительных среди западных украинцев было значительное количество. Например, согласно сообщению Хрущева Сталину в марте 1944 г. только в 161 запасном стрелковом полку среди призванных на Ровенщине в войска 1-го Украинского фронта «партийно-политическим аппаратом было выявлено: 200 националистов, 150 сектантов, 25 бывших старост и полицейских, которые скрывали свою деятельность при немцах». Кроме того, ОУН приступила к организации своего подполья в Красной армии. Автору доводилось видеть листовки, подписанные так: «Головний провід ОУН 1-го Українського фронту».

Процесс «изучения» нового пополнения занимал довольно много времени, а фронт требовал пополнения. Военное командование для решения этих сложных проблем нашло «простой» способ — сократило сроки военной подготовки. 11 сентября 1944 г. обязательный срок военной подготовки для нового пополнения, призванного из западных областей Украины, был снижен до восьми дней пребывания в запасном полку и не менее десяти дней — в стрелковых полках и дивизиях.

Западные украинцы ответили на практику использования их в качестве «пушечного мяса» массовыми переходами на сторону немцев. Так, в период с 4 по 25 сентября 1944 г. на 1-м Украинском фронте на сторону противника перешло 172 человека из числа призванных в западных областях Украины. Приведем характерный пример. 12 сентября 1944 г. в 140-ю дивизию 38-й армии прибыло пополнение (32 бойца) из Львовской и Волынской областей. В запасном полку они находились всего три дня, в дивизии — один. Из этих 32 человек в полку сформировали батальон. Добавили к ним 8 старослужащих и 14 сентября бросили в бой, во время которого 14 бойцов сразу же сдались в плен.

Следует отметить, что мобилизованные в Красную армию в западных областях Украины никогда не пользовались доверием. Рядом приказов фронтового командования рекомендовалось использовать относительно их практику «распыления» по различным подразделениям, с целью не допустить создания земляческих групп». Запрещалось также направлять призванных в западных областях в разведподразделения, использовать в качестве связистов, радистов, наблюдателей и даже ординарцев.

Сколько же всего человек было мобилизовано в Украине? Согласно подсчетам, проведенным автором на основании выявленных документов, всего в 1943—1944 гг. в Украине в РККА было мобилизовано до 2,5 млн. чел. (такую же цифру привел в своих мемуарах М.Джилас). Однако в УССР проводились и другие мобилизации-призывы: так называемые досрочные — 17-летних (почти 250 тыс. чел.), женские, трудовые, этнических меньшинств (поляков в Войско Польское), «добровольцев» из числа закарпатских украинцев. Вероятно, в целом можно говорить о более 3 млн. мобилизованных в Украине за период с 1943 по 1945 г. — то есть о 10% населения. В республике была проведена всеобщая мобилизация. В ряде областей, прежде всего западных, мобилизация носила тотальный характер. Например, в Волынской области, согласно данным партийных органов, было мобилизовано 16% населения.

Количество украинцев в Красной армии значительно возросло. В 1944 г. каждый третий военнослужащий действующей армии был украинцем. В войсках 1 — 4 Украинских фронтов в строевых, преимущественно пехотных частях и соединениях, украинцы составляли 60—80% и принимали самое активное участие в освобождении своей родины от фашистских захватчиков. В то же время сталинская военная стратегия, сущность которой сводилась к заваливанию врага трупами своих солдат, привела к значительным потерям среди мужского населения Украины. Не менее трети мобилизованных жителей УССР погибло в этот период. После войны этнодемографический вакуум, возникший в республике, заполнялся за счет жителей других регионов СССР, что тоже можно отнести к методам сталинской репрессивной политики в Украине.

Военные мобилизации, основной целью которых обычно является пополнение действующей армии живой силой, в сталинской империи использовались в качестве своеобразной формы мести украинскому населению, которое осталось на оккупированной вермахтом территории, а также как метод борьбы режима с повстанческим движением в Западной Украине.

отсюда

Tags: Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments