Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Category:

Теория Энштейна и теория Ползункова



Дело происходило в полуразвалившейся избушке одного из оазисов дикой Совдепии.
Туземцы, одетые в звериные шкуры и башмаки из невыделанной кожи дохлой лошади, обступили туземца, одетого довольно прилично и только что вернувшегося из служебной командировки в Европу. Исступленное любопытство было написано на всех лицах.

— Ну что? Ну как там? Есть что нового? Привезли что-нибудь свеженькое?

— Да, да, — глубокомысленно кивнул головой приехавший. — Есть много любопытного. Вы ведь совсем дикарями сделались, от Европы отстали. А там жизнь бьет ключом.

— То есть кого бьет? — испуганно поежился скелетовидный совдепец.

— Никого. Сама по себе. Ах, какие там открытия, какие изобретения! Слыхали вы, например, об открытии Штейнаха или о теории Эйнштейна?

— Где уж нам.

— То-то и оно. Плесенью вы тут покрылись. Есть такой немец — Штейнах, — и он открыл, что всякого человека можно обмолодить как угодно. Скажем, сколько тебе лет? 50? Пожалуйте, вам уже 25 лет! Вам, молодой человек, 80? Чик-чик ножичком - извольте получить, вам уже 18 лет.


— Да как же он это делает, немецкая морда?

— А очень просто: железы старикам вырезывает.

— Какие железы?

— А черт его знает. Ему уж это видней.

— Как же он дошел до этого?

— Ну как обыкновенно ученые доходят; взял человека, вырезал ему железу, а тот — глядь-поглядь — глаза закатил и помер. «Давайте другого, — кричит Штейнах, — не туда ножом заехал». «Пожалуйте вам другого». Резанул другого по другой железе — икать стал старичок. Опять не туда! «Третьего давайте!» На восьмом, не то девятом дошел до настоящей железы.

— То есть как дошел?

— А вот так: вырезал он старичку одному железу, а тот как вскочит да сестру милосердия за талию: барышня, пойдемте мазурку танцевать, «матчиш — испанский танец, шальной и жгучий»! «Мне, — говорит, — теперь двадцать лет, и я хочу безумств!» Вырвался он из рук и пошел по палате козла выкидывать.

Ну, конечно, кое-как успокоили и в среднее учебное заведение определили!

— До того обмолодился?

— До того.

Но, конечно, еще более заковыристая штука — теория Эйнштейна. Я читал — прямо за животики брался. И ведь все верно, все верно, не уколупнешь!

— Он что же, скажите, тоже насчет старости?

— Нет, почище будет: всю геометрию распотрошил, всю математику к чертям собачьим размотал.

— А именно-с?

— «Помилуйте, — кричит, — вы говорите, что между двумя точками прямая линия самая короткая, а я вам говорю, что это брехня. Может, кривая короче прямой!» Начинает доказывать — и верно! — кривая короче прямой.

«Вы, — кричит, — говорите, что геометрическая линия не имеет толщины, ан нет! Имеет она толщину!» Ученые глядь-поглядь — действительно имеет. «Какой осел вам сказал, что параллельные линии, сколько бы их ни продолжали, — не сойдутся?» Ученые действительно попробовали, построили параллельные линии — и что же? — на шестисотом километре сошлись! «Я, — говорит, — вам все докажу! По-вашему, дважды девять — восемнадцать, а по-моему, может, двадцать девять!» Очень строгий мужчина! Такое накрутил, что теперича все заново нужно переделывать — и математику, и геометрию, и геодезию всякую!

— Виноват, как вы говорите, это называется?

— Чего-с? Это? Теория Эйнштейна.

— Так-с. Слушали мы вас, слушали, дорогой товарищ, а теперь вы нас послушайте.

У вас теория Эйнштейна, а у нас теория Ползункова. Изволите знать Ивана Кузьмича Ползункова?

— Нет-с, не знаю.

— То-то и оно. Мы, правда, от Европы отстали, но и Европа-матушка от нас отстала корпусов на двадцать.

Есть у нас, изволите видеть, такой человек — Иван Кузьмич Ползунков, учитель географии в уездном училище. И додумался этот русский Эйнштейн до такой теории:

«Ребята, — говорит он, — есть вам окончательно нечего, а есть надо. Шишек же еловых и сосновых в лесу сколько угодно. Африканские обезьяны их очень уважают. Но если вы их сразу начнете жрать, то все передохнете в одночасье... То есть не обезьян жрать, а шишки. Наука же говорит, что постепенно можно приучить свой организм к чему угодно. И делайте, — говорит он, — вы так: выдается вам в день хлеба 24 золотника, а вы съешьте 23 золотника и одну еловую шишку; на другой день введите внутрь организма 22 золотника и 2 еловые шишки, потом 21 золотник и 3 еловые шишки. И через 24 дня хлеб вам уже не нужен — его вытеснит порцион в 24 еловых шишки, что и требовалось доказать. Так же и насчет одежды. Скоро, — говорит, — у вас ее совсем не будет и вы обмерзнете, как какие-нибудь дураки! А потому надо завести постепенно собственную шерсть: Я, — говорит, — братцы, читал в «Смене», что если лысый человек сидит в холодном помещении без шапки, то у него на голове очень просто начинают расти волосы!

Вот поэтому и нужно постепенно приобретать волосяной покров вроде собачьего меха.

Срежьте один рукав на руке, выставьте ее гольем на холод — она через месяц обрастет, и ей будет тепло. Срежьте другой рукав, обрежьте левую штанину, потом правую, на спине кус вырежьте, да через полгода вас родная мать не узнает. Что это, мол, за горилла, — здравствуйте вам, — по лесу ходит, еловые шишки запросто жует?!»

Вот так, товарищ, приехавший из Европы!

— Вы, собственно, что хотите этим сказать?

— А то-с! У вас теория Эйнштейна, а у нас теория Ползункова, и наш Ползунков всегда вашего Эйнштейна крыть может, и некуда немцу будет от ползунковых козырей деваться, потому что ихняя кишка супротив нашей — дюже тонка-с!!!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments