Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Category:

Мечта о выращивании кроликов

Отрывки из книги Д. Волкогонова «Ленин: политический портрет»



Уже во второй половине 1921 года Ленин был серьезно болен. Его организм болезненно адаптируется к состоянию бесконечного переключения с вопросов экономических - на политические, с партийных на дипломатические, рассмотрение огромной массы мелких текущих дел, которые тогда называли «вермишелью», встречи с множеством людей... Его нервная система работает напряженно, с огромными перегрузками. А ведь, судя по ряду косвенных признаков, она никогда не была у него крепкой. Известно, что он очень быстро возбуждался, получая сообщения о возникшей опасности, терялся, бледнел. Когда Ленин возвращался в Россию и переехал шведскую границу в апреле 1917 года, в вагон вошли солдаты. «Ильич начал с ними говорить о войне И ужасно побледнел», -вспоминал К. Радек.


На свои нервы Ленин жаловался часто. Так, в письме к сестре Марии Ильиничне в феврале 1917 года он пишет: «Работоспособность из-за больных нервов отчаянно плохая». В его ранних бумагах обнаружены адреса врачей по нервам, психическим болезням, которые проживали в Лейпциге в 1900 году. Неужели уже тогда Ленин боялся сойти с ума? Несколько лет после октябрьского переворота форсировали у вождя болезнь мозга и нервов. Особенно это стало заметно с весны 1922 года. Как писал В. Крамер, ему, как врачу, уже тогда стало ясно, что «в основе его болезни лежит действительно не одно только мозговое переутомление, но и тяжелое заболевание сосудистой системы головного мозга».

Известно, что болезнь сосудов головного мозга очень тесно связана с психическими заболеваниями. Не случайно, что большинство врачей, лечивших Ленина, были психиатры и невропатологи. Психические заболевания на почве атеросклероза проявляются в систематических головных болях, раздражительности, тревоге, депрессии, навязчивых идеях...



Однако Ленин продолжает руководить партией и страной. Периодами его мучает какая-либо навязчивая, маниакальная идея, пока он не найдет для нее практического выхода. Весной 1922 года, например, это была проблема церкви. Ленину казалось, что после гражданской войны церковь возглавила весь тайный антисоветский лагерь. Он инициирует ряд самых жестоких решений правительства антирелигиозного характера, исподволь готовит решающий удар по церкви.



19 марта 1922 года Ленин пишет письмо членам Политбюро, может быть, одно из самых страшных в его наследии: «По поводу происшествия в Шуе». Сообщение о протесте и сопротивлении верующих церковному погрому в Шуе привело его в бешенство. Слова из его письма: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам расстрелять по этому поводу, тем лучше» - свидетельствовали, что их автор находился в воинственно-возбужденном состоянии. Даже во времена средневековой инквизиции столь откровенное палачество чем-то маскировалось.

Мы, видимо, никогда доподлинно не узнаем, в какой степени болезнь наложила свой отпечаток на многие решения Ленина. Он был способен на жестокие решения и раньше. Вспомним его директивы и распоряжения о расстрелах, повешениях в 1918 году. Внимательный анализ ситуаций, в которых принимались эти беспощадные решения, показывает: чем выше была нервная перегрузка лидера большевиков, тем радикальнее и беспощаднее были его решения. Власть - огромная, бесконтрольная, необъятная - усугубила болезненно-патологические проявления а психике Ленина.

Вспомним, в августе - сентябре 1922 года Ленин выступает инициатором высылки российской интеллигенции за рубеж, беспощадной и бесчеловечной. Выгнать цвет российской культуры - такое могло прийти в голову только больному или абсолютно жестокому человеку. Но за месяц - два до этих роковых решений больной Ленин с помощью Крупской учится писать, делает элементарные примеры по арифметике, пишет простенькие диктанты...



Например, 30 мая, как вспоминала М. И. Ульянова, когда врачи предложили ему помножить 12 на 7 и он не смог этого сделать, то был этим очень подавлен. После ухода врачей он в течение трех часов бился над задачей и решил ее путем сложения (12+12=24, 24+12=36 и т. д.) Однако после этого всего через пару месяце; вождь принимает решения, имеющие огромное значение для судеб России и мирового сообщества: высылка интеллигенции за границу, одобрение постановление ВЦИК «О внесудебных решениях ГПУ, вплоть до расстрела», определение вопросов стратегии и тактики III Интернационала - переход от непосредственного штурма буржуазной крепости к ее методической осаде. Кто скажет, восстановился ли вождь большевиков после болезни, принимая эти решения?...



Ленин болен, но он не собирается снять с себя бремя власти, освободиться от нее, уйти в отставку, - нет, власть для него -высший смысл жизни. Правда, летом 1922 года он несколько раз заводит разговоры о том, что если он не сможет заниматься политикой, то попробует себя в сельском хозяйстве. М. И. Ульянова вспоминала даже его рассуждения о селекции, выращивании шампиньонов и разведении кроликов.



Власть для Ленина - смысл его жизни. Он не собирается с ней расставаться, будучи совершенно больным. Одна мысль о потере ее для него невыносима...



Повторяющиеся спазмы сосудов все больше угнетали больного. 14 июня 1922 года «после одного короткого спазма сосудов Владимир Ильич сказал Кожевникову: «Вот история, так будет кондрашка». И в начале зимы 1923 года, опять после спазма, Ленин сказал Крамеру и Кожевникову: «Так когда-нибудь будет у меня кондрашка. Мне уже много лет назад один крестьянин сказал: «А ты, Ильич помрешь от кондрашки», и на мой вопрос, почему он так думает, он ответил: «Да шея у тебя короткая». И хотя Ленин пробовал шутить, «чувствовалось, что он и сам придерживается мнения этого крестьянина».

Как пишет В. Крамер, имевшиеся постоянно нарушения речи и параличи конечностей «повели 6 марта, без всяких видимых к тому причин, к двухчасовому припадку, выразившемуся полной потерей речи и полным параличом правых конечностей». 10 марта 1923 года припадок повторился и повел «к стойким изменениям как со стороны речи, так и правых конечностей».

Традиция политического, партийного лечения уже существует. Н. Крестинский из Берлина сообщает шифром о предстоящем прибытии немецких профессоров. Выясняют вопросы, как платить врачам: фунтами, долларами, марками? Сталин телеграфом поручает А. Симановскому в Швеции командировать известного специалиста Геншена. Тот требует 25 000 шведских крон. Москва тотчас соглашается.

В важном консилиуме, состоявшемся 21 марта, приняли участие Геншен, Бумке, Штрюмпель, Нонне, Ферсгер, Кожевников, Елистратов, Крамер. Врачи констатировали, что после 10 марта произошло ухудшение состояния Ленина: появилось явление сенсорной афазии, т. е. затруднение понимания обращенной к нему речи. Но к маю положение несколько улучшилось, и больного перевезли в Горки...

Но до этого в марте произошло еще одно событие, тщательно скрывавшееся долгие годы. Правда, М. И. Ульянова в своих записях, которые увидели свет только в декабре 1989 года, указывала: «Зимой 20/21, 21/22 годов В. И. чувствовал себя плохо. Головные боли, потеря работоспособности сильно беспокоили его. Не знаю точно когда, но как-то в этот период В. И. сказал Сталину, что он, вероятно, кончит параличом, и взял со Сталина слово, что в этом случае тот может ему достать и даст цианистого калия. Сталин обещал.

Почему В. И. обратился с этой просьбой к Сталину? Потому что он знал его как человека твердого, стального, чуждого всякой сентиментальности. Больше ему не к кому было обратиться с такого рода просьбой»...

Без даты, но есть еще одна записка, написанная Сталиным, видимо, 17 марта 1923 года, такого содержания:

Строго секретно. Зин., Каменеву.
Только что вызвала меня Надежда Констан-тиновна и сообщила в сек-ретном порядке, что Ильич в «ужасном» состоянии, с ним припадки, «не хочет, не может дальше жить и требует цианистого калия, «обязательно». Сообщила, что пробовала дать Калий, но <<не хватило выдержки», ввиду чего требуем «поддержки Сталина». Сталин».

«Нельзя этого никак. Ферстер дает надежды — как же можно? Да если бы и не было этого! Нельзя, нельзя, нельзя!
Г. Зиновьев Л. Каменев».


Документы чрезвычайно примечательны и свидетельствуют, что идея самоубийства в мыслях Ленина была устойчивой, даже навязчивой.



Стоит отметить несколько обстоятельств этих писем. Не очень ясно, как Ленин, утративший возможность говорить, 17 марта 1923 года просил «порцию цианистого калия». Возможно, жестами. Сталин подчеркивал несколько раз, что Надежда Константиновна «упорно настаивала» с «особой настойчивостью» дать цианистый калий и даже «пробовала» это сделать... Это утверждения Сталина. Возможно, что Крупская, доведенная до отчаяния состоянием мужа, подавленная собственным бессилием уменьшить его страдания, была близка к исполнению желания Ленина. Но откуда у нее цианистый калий? Ведь это не просто препарат, который лежит рядом с таблетками от кашля... Или яд был уже раньше приготовлен? А может быть, его передал Сталин? Это загадки истории...

Как явствует из медицинских записей, после 10 марта лексикон Ленина был крайне ограничен: «вот», «веди», «иди», «идите» «оля-ля». Для него стало как бы универсальным выражение «вот-вот», с помощью которого он соглашался, возражал, требовал, негодовал, просил, поддерживал разговор.



Ленин смог после долгих занятий повторять вслед за Надеждой Константиновной отдельные слова: «объезд», «ячейка», «крестьянин», «рабочий», «народ», «революция», «люди». Крупская использовала разрезную азбуку, элементарные дидактические упражнения, самые простейшие способы обучения речи. Однако весь словесный материал совершенно не сохранялся в памяти Ленина, и без помощи жены он не мог сам повторить ни единого слова из того, что произносил вслед за Надеждой Константиновной. У человека, который оставил самый глубокий шрам на лике истории XX века, медленно, но неотвратимо угасал мозг...



Как покажет последующее вскрытие, мозг Ленина был поврежден болезнью в такой степени, что для многих специалистов было удивительно, как он мог даже элементарно общаться. Наркомздрав Семашко утверждал, что склероз сосудов был столь сильным, что при вскрытии по ним стучали металлическим пинцетом, как по камню.

Стенки многих сосудов настолько уголщилиеь и сосуды настолько заросли, что не пропускали а просвете даже волоса. Это был глубоко больной человек, который продолжал жить лишь благодаря беспрецедентному вниманию врачей и многочисленного окружения...

Попытки официальной историографии воссоздать облик Ленина последних одиннадцати месяцев его жизни как человека, живо интересовавшегося проблемами партии и страны, - просто неуважение к больному человеку. Столь больному, что приходится лишь удивляться, как он так долго жил после мартовского удара.



Страшные фотографии последних месяцев жизни - облик долгой агонии человека, надломившегося от непосильной ноши. Ленин стал жертвой своей неостывающей страсти к власти.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments