Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

Александр Довженко - петлюровец и чекист?



Александр Довженко в сентябре 1917 года поступил в Киевский коммерческий институт на экономический факультет и в том же году в Академию художеств. Одновременно перевелся учительствовать в Седьмое Киевское высшее начальное училище.

С конца 1917 года он воюет против большевиков в рядах армии УНР. Как свидетельствовал инженер Петр Шох (земляк Довженко, позднее эмигрировал), в 1918 году Довженко был с ним в 3-м Cердюцком полку Украинской Армии. А вот еще из доноса в ВЧК какого-то Кандыбы о том, что в родительском доме в Соснице хранится фотография Александра Довженко в «гайдамацькій формі - кожусі, смушевій шапці з китицею, шаблею на боці». Эту фотографию потом передадут в киевский музей Довженко, откуда и исчезла.

Сохранились документы заседаний отдела ВЧК города Житомира в 1919 году, на одном из которых рабочий-железнодорожник Буковец свидетельствовал: «... трусливая бандитская группка националистов-петлюровцев под натиском красных без оглядки бежала из уездного городка Сосницы бывш. Черниговской губернии ... бежал и А.П. Довженко, увешанный гранатами и винтовкой. Этот Довженко активно боролся против советской власти, что я хорошо помню, потому что лично участвовал в изгнании петлюровцев из г. Соснице».


Это же подтверждает и сестра Варвары Семеновны, вспоминая, "как был у них Довженко в серой шапке со шлыком в конце 1917-го и начале 1918 годов, принадлежал к шалашу Черных гайдамаков, принимавших участие в штурме киевского Арсенала". И у Олеся Гончара в его дневниках есть запись о том, что в годы Гражданской войны «в чині петлюрівського сотника» Довженко штурмовал завод «Арсенал».

В конце 1918 года в Житомире открыли школу старшин армии УНР. Из воспоминаний очевидца тех событий Александра Саввича Грищенко следует, что Довженко преподавал в этой школе, за что потом и побывал в камере смертников: «Было это семнадцатого или восемнадцатого марта 1918-го года (здесь у Грищенко опечатка, это был 1919 год - Б.Д.). Полк Примакова неожиданно захватил Житомир. Петлюровцы отступили. Наша партия боротьбистов, к которой я принадлежал, вышла из подполья и начала действовать. Я стал работать в губнарпросвете. Одновременно получил партийное поручение: меня назначили инспектором РКИ (рабоче-крестьянской инспекции). В то время РКИ имела большие полномочия. Мне выдали в ревкоме мандат и предложили немедленно проинспектировать тюрьму. Затем меня пригласили на разговор лидеры нашей партии Блакитный, Шумский и Игнат Михайличенко. Я понял, что это по их ходатайству достались мне такие высокие полномочия. Запомнились слова Василия Блакитного: "Товарищ Грищенко, просим тебя с серьезностью отнестись к своему заданию. Нам известно, что этой ночью должны быть расстреляны представители украинской интеллигенции, которые служили у Петлюры. Будьте внимательны и придирчивы, чтобы не погибли нужные для Украины люди ". С такими установками я пошел проверять тюрьму. Там сопровождал меня сам начальник тюрьмы, вчерашний "пролетарий". Вот мы подошли к первой камере смертников и остановились. Начальник тюрьмы заглянул в свою папку и тихо сказал: "Здесь дожидает своей пули петлюровский комиссар Довженко. Большая у них шишка. Преподавал в петлюровской школе какой-то предмет ". ...

Меня поразило поведение человека, которого приговорили к смертной казни и которого ночью должны расстрелять. "Его надо во что бы то ни стало спасти", - подумалось мне, и я спокойно сказал: - Простите, но мне хотелось бы с вами поговорить. Я учитель по специальности, а вы, кажется, тоже педагог. … Довженко среагировал на это - быстро повернул голову и пристально посмотрел мне в глаза. Поэтому сел, оперся руками о нары и сказал: "Пожалуйста". Теперь я мог рассмотреть этого человека, который по-настоящему волновал меня. Чем? Так, мужество, презрение к смерти. Но его глаза излучали глубинный разум, а его лоб - даже здесь, в полутемной камере - кажется, так и сиял мудростью. Мне на память неожиданно пришло слово: "Пророк!" Я подумал с ужасом: "И его должны были расстрелять?!". А вслух я спросил: "Что преподавали вы в школе старшин?" - "Историю Украины и эстетику"». Грищенко предложил Довженко преподавательскую работу, и таким образом спас его от расстрела.

Также из воспоминаний Грищенко мы узнаем, что Довженко потом спас его самого, когда Житомир захватили петлюровцы, что Довженко был лично знаком с Симоном Петлюрой, короткий период находился в отряде атамана Чалого, вместе с Грищенко в апреле 1919 года жил в Луцке, куда была эвакуирована житомирская школа старшин.

В августе 1919 года Довженко с двумя товарищами вернулся в Житомир. Когда город заняли красные, он был арестован Волынской ЧК. От смерти молодого человека, спасло чудо. ЧК признало Довженко "врагом Рабоче-Крестьянского Правительства ... Но ввиду запроса Губпарткома коммунистов-боротьбистов приговор до выяснения существа вопроса в исполнение не приводить". Как было сказано в другом документе - было решено заключить его в концентрационный лагерь "до окончания Гражданской войны". Просидел Довженко в житомирской тюрьме (бывшие кельи Иезуитского монастыря) три месяца и своим спасением обязан писателю Эллану-Блакитному (настоящее имя - Василий Михайлович Еланский).

Существует версия Романа Корогодского (в статье В. Жежеры в 2006 году в "Газета по-українськи"), что Довженко, вероятно, тогда был завербован чекистами. Документального подтверждения этой версии не обнаружено. Известно, что с декабря 1919 года по апрель 1920-го он служил в Волынском губвоенкомате и преподавал историю и географию в школе Красных командиров при штабе 44-й стрелковой дивизии на Пушкинской улице в Житомире.

По совету Блакитного в начале 1920 года Довженко вступает в ряды Украинской коммунистической партии (боротьбистов) и в апреле 1920 года назначается заведующим Житомирской партийной школы. «…Но польский прорыв, пишет Довженко в «Автобиографии», - прервал эту работу, мы отступили к Киеву, а я, будучи послан в подполье польское, в Коровинецкий район, попался в плен польскому конному разъезду. Разъезд обошелся со мной очень грубо. С целью вынудить меня рассказать о расположении наших частей, он подверг меня условному (примерному) расстрелу… мне посчастливилось благополучно бежать к своему отряду». Довженко расстреливали холостыми патронами. Офицер сквозь смех пообещал: "Не переживай, парень, в другой раз пули будут настоящими…". Другого раза не случилось.

Сравнительно недавно Роман Корогодский напечатал фрагмент из неизвестных до сих пор воспоминаний Максима Вовченко «Яким я знав Довженка», в которых мемуарист вспоминал, что осенью 1920 года Александр Довженко ему рассказал о своих личных переживаниях: «Ты помнишь ту девушку, Варю, с которой когда-то я тебя познакомил? Так это моя невеста. Она учительница, в Житомире. Была моей невестой семь лет. А вот когда я хотел на ней жениться - категорически мне отказала. Сказала: — Я тебя люблю, но женой твоей быть не могу. Не ругай меня и не плачь обо мне. Причины — не сказала. Знаю только то, что когда я был в Красной армии и недалеко от Житомира, то прокрался как-то в Житомир, зашел к Варе и застал у нее белого офицера». На предложение Максима Вовченко им пожениться Довженко ответил: «Этого не может быть – теперь это уже невозможно. Варя выехала за границу. С кем и как – не знаю». Был такой слух, что Варвара Семеновна сбежала с белым офицером (бывшим преподавателем их училища) в Прагу.

После установления советской власти при содействии боротьбистов Довженко занимает различные должности в Киеве. Академию художеств Довженко так и не заканчивает, а институт, по его словам, посещал до 1920 или 1921 года. В это время его снова спасают друзья-боротьбисты от очередной «чистки» в рядах партии и организуют срочный выезд на дипломатическую работу к однопартийцу Шумскому, возглавлявшему полномочное представительство в Польше. Кстати, инициатором этой командировки был уроженец Житомира тогдашний секретарь Киевского губкома КП(б)У Ян Гамарник - впоследствии известный государственный деятель.

В начале февраля 1922 года Довженко переводят на должность секретаря консульского отдела Торгового представительства СССР в Германии, куда он едет уже с Варварой. 17 июля 1923 года они в Представительстве УСCP в Берлине зарегистрировали свой брак официально. Работая в консульстве, Довженко одновременно посещает лекции Берлинской Академии высшей школы изобразительного искусства, а Варвара в Берлине посещает занятия в балетной студии.

Как пишет Довженко: «В партии я уже не был. Я был исключен из ея рядов еще в бытность свою за границей по причине непредоставления документов из-за границы на чистку. Между тем, документы я послал. Они были потеряны в ЦК и разысканы случайно под шкафом через несколько лет, о чем мне сообщил редактор газеты член ЦК В. Блакитный за день до своей смерти». Подавать заявление о вступлении в партию заново. Довженко не пожелал. Так и остался до конца жизни беспартийным.

конспект Юные годы Александра Довженко в Житомире

©Борис Дубман
Tags: Украина, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments