Максим Голубев (carabaas) wrote,
Максим Голубев
carabaas

За далью — Даль

В сущности, что мы знаем о нем? Так, несколько обрывочных школьных воспоминаний. Морской офицер. Врач. Находился при умирающем Пушкине. Именно ему адресованы последние слова поэта: "Кончена жизнь!"

И он же — составитель известного толкового словаря, лексикограф, писатель…



Первые 13 лет жизни толкователя "живого великорусского языка" связаны с Украиной: родился Владимир Иванович в Луганске, детство и отрочество провел в Николаеве… Далее — Морской корпус в Петербурге, первый офицерский чин. Через пять лет службы неожиданно выясняется, что у Даля — катастрофическая профнепригодность (страдал морской болезнью). Он выходит в отставку, поступает в университет, становится врачом, но через пару лет бросает и медицину, предпочтя ей место чиновника при оренбургском губернаторе. Впрочем, в Оренбурге Даль тоже надолго не задерживается, заняв место директора канцелярии министра внутренних дел Перовского (по нынешним меркам что-то вроде госсекретаря в министерстве). Затем управляет какой-то конторой в Нижнем Новгороде — вряд ли это повышение после столичного Петербурга… В 58 лет Даль выходит в отставку, переезжает из Нижнего Новгорода в Москву, полностью посвятив себя главному — составлению и изданию толкового словаря. Такова внешняя канва его 70-летней жизни.

Известно, что на протяжении десятилетий Даль коллекционировал диковинные слова. Начало этой обширной коллекции положило словечко "замолаживать" — в смысле "пасмурнеть, заволакиваться тучками", — услышанное 18-летним мичманом Далем от ямщика и занесенное им в тетрадку.


Менее известно, какими способами подчас собирались материалы для будущего словаря. Писатель Григорович, познакомившийся с Далем, когда тот был директором канцелярии МВД, вспоминал: "Пользуясь своим положением, он рассылал циркуляры ко всем должностным лицам внутри России, поручая им собирать и доставлять ему местные черты нравов, песни, поговорки и прочее". Губернские, уездные и другие эмвэдэшники с должным рвением доставляли столичному боссу "местные черты". Коллекция росла как на дрожжах — Даль стал обладателем уникальных материалов… "У него по этой части скоплены были сокровища", — признавал Григорович.

"Толковый словарь" Даль издал в 62-летнем возрасте. В него он включил, среди прочего, немало слов, им же самим и придуманных. Например, горизонт — "небозём", адрес — "насылка", пенсне — "носохватка", эгоист — "самотник", полиглот — "многоязычник", атмосфера — "колоземица" или "мироколица", гимнастика — "ловкосилье", автомат — "живуля"… Глагол "любезничать" Даль заменил другим — "пичужить".

Однако подделка быстро раскрылась. Изобретателю пришлось услышать столько критических отзывов, что он вынужден был выступить со статьей "Ответ на приговор" и признать, что в словаре, действительно, есть "слова, не бывшие доселе в обиходе"… Может, слова, придуманные Далем, и правильны с точки зрения законов русского языка, но в народе не прижились (как здесь не вспомнить современные изобретения Солженицына, тоже, впрочем, не имеющие успеха).

Раздавались и другие упреки: мол, детище Даля не содержит многих необходимых слов. Сразу же по выходе "Толкового словаря" начали публиковаться всевозможные дополнения (составленные другими авторами) с указанием пропусков и ошибок…

Неудивительно поэтому, что неоднократные попытки избрать Даля академиком завершились провалом: Академия наук всякий раз находила увертки, бюрократические зацепки, чтобы не принимать пенсионера-энтузиаста в свои ряды (его избрали лишь почетным академиком). Но на самом деле — и все это прекрасно понимали, — академические зубры попросту не считали Даля ученым. Собирателем — да. Подвижником — да. Но этого слишком мало, чтобы стать академиком…

Сегодня читать словарь Даля — занятие любопытное. Хотя бы потому, что многие жаргонные словечки, кажущиеся нам современным новоязом, существуют, оказывается, довольно давно. Уже в ХІХ в. употреблялись такие слова, как "бакс", "братки", "гей", "гривна", "дефицит", "диссидент", "шмон", "шарага" и прочие. Уже при Дале "фонарь" — это "синяк на лице, от побоев", а "жмурик" — покойник. "Главком", кстати, тоже словечко из коллекции Даля (а мы-то по простоте душевной до сих пор считаем, что это неологизм времен гражданской войны) — обозначает оно неисцелимую слепоту.

Вообще, у многих знакомых слов можно обнаружить довольно неожиданное значение. "Грант" — вовсе не финансирование с благотворительными целями научных или иных проектов, а "крупный, чистый песок". "Жиган" — не воровской герой и не беспризорник, а работник на винокурне и сахарном заводе. "Шмон" — бездельник. "Гол" — слово не футбольное (при жизни Даля футбол еще не был известен в России), а морское: "корабельный кузов"… Кстати, "гривна" — это "род медальона, ладанки, образка, носимого на цепи, на шее", а также — орден.

Советская власть не любила "Далев словарь". Пожалуй, если бы не дружба Даля с Пушкиным, словарь поместили бы на самую дальнюю полку спецхрана — и дело с концом. Никто и не знал бы о нем сегодня… Чем же не нравился властям "Толковый словарь"? Да все тем же — толкованием слов. Не всех, разумеется, а отдельных, причем идеологически очень важных. Вот "революция", например, — это, по Далю, "смуты государственные, восстание, возмущенье, мятеж, крамолы и насильственный переворот гражданского быта". Революционер — "смутчик, возмутитель, крамольник, мятежник". Ни тебе героики, ни романтики, ни высокой идейности… А генерал от революции — "бранное прозвище людей, бессмысленно стремящихся ко всеместным крамолам и переворотам".

Есть у Даля и другие пассажи, приводившие в трепет тогдашних идеологов. "Демагог — крайний демократ, добивающийся власти во имя народа. Демагогия — господство власти народа, черни в управлении, народовластие". (Актуально и поныне.) А вот — о гегемоне, то бишь отечественном пролетариате: слово "жулик" толкуется в словаре как "чернорабочий" (по Далю, это одно и то же). А "жулье" (надо полагать, коллектив чернорабочих) — "мошенники, тунеядцы, воришки". С такими взглядами трудно было понравиться советской власти.

Кого-нибудь из советских граждан за подобные толкования могли и посадить. Но ведь друга Пушкина не посадишь! Поэтому для Даля избрали иную меру наказания: его не печатали. Издали разок в 1935 г. (что интересно — повторили не издание 1903—1909 гг., дополненное и исправленное, под редакцией проф. Бодуэна-де-Куртенэ, а воспроизвели, по сути, сокращенный вариант 1880—1882 гг.), после чего забыли надолго. Факсимильное издание, вышедшее в 1978 г. тиражом 200 тыс. экз., подписное, в 4 томах, стало не только сенсацией, но и бестселлером, предметом небывалого ажиотажа, самой дорогостоящей книгой "черного рынка" (там цена четырехтомника порой равнялась месячной зарплате среднего советского инженера).

Еще один штрих, связанный со словарем. Даль, как уже отмечалось, родился и первые 13 лет прожил в Украине. Как и многие дети эмигрантов (его отец, датчанин Иоганн Христиан Даль, попросившись в русское подданство "навечно, вместе с семьею", стал Иваном Матвеевичем), будущий толкователь изучал и совершенствовал язык на улице. На тогдашних луганских или николаевских улицах можно было услышать скорее "малороссийское наречие" — пусть и не полноценный украинский язык, зато и не совсем русский. Но Даль полагал, что раз он живет в Российской империи, то и язык, которым он здесь овладел — именно русский. Эту свою уверенность он простодушно пронес до конца жизни (полагая при этом, что и "гросфатер", то бишь "дедушка" по-немецки, — тоже русское слово; он на полном серьезе включил его в свой "Толковый словарь"!).

Поэтому украинского читателя не должно удивлять обилие в "Толковом словаре живого великорусского языка" следующих слов: балакать, брыль ("мужская шляпа"), бруд, гарт, гурт, дбать ("заботиться, радеть о хозяйстве"), домовина, друкарня, жарты ("шутки"), жвавый ("бойкий, резвый"), забобоны, забрехать ("залаять"), зозуля, размовлять ("разговаривать, беседовать"), раховать ("считать"), хабара ("взятка"), шлях, шлюб ("свадьба"), ятка ("торговое место на базаре")… Похоже на фрагменты из украинско-русского словаря, не правда ли?!

Словарным "Колумбом" Даль не был. И до него в России составляли словари, — например, "Словарь Академии Российской" (1789—1794 гг.), "Словарь церковно-славянского и русского языка" (1847 г.), о котором сам Даль говорил, что на нем основан весь его труд, и многие другие. Но если "Словарь Академии Российской" содержал 43 тыс. слов, а "Словарь церковно-славянского и русского языка" — около 115 тыс. слов, то словарь Даля — более 200 тыс. слов! Для сравнения: "Толковый словарь" Ушакова (на самом деле над ним трудились четыре профессора и два доцента), изданный в 1935—1940 гг., содержит всего 85 тыс. слов…

Феномен словаря Даля в том, что он был и остается самым обширным словарем русского языка. Даль до сих пор — самый выдающийся толкователь русских слов. И, похоже, долго еще будет таковым. За далью — Даль…

Станислав ЦАЛИК
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments